92-летняя графиня Марина Дмитриевна и ее 68-летняя дочь Прасковья Петровна, отпрыски знаменитого рода Шереметевых, живут и здравствуют в столице Королевства Марокко.

Потомственная графиня Прасковья Петровна приняла нас в особняке в небольшой сосновой роще на окраине Рабата. Прихожую украшают картины известных африканских и французских абстракционистов. 20 лет держала она эту галерею, а помогал ей муж, французский архитектор Патрис де Мазьер, построивший вместе с отцом и дедом лучшие здания в марокканской столице.

Хозяйка принесла фолианты в кожаных переплетах - переписку Петра Великого с полководцем Борисом Петровичем Шереметевым. Показала графиня подлинные письма полководца Кутузова из Иерусалима о пребывании в святых землях. Уже сейчас "марокканские" Шереметевы готовятся отметить в следующем году 350-летие со дня рождения графа, как писал Пушкин, "Шереметева благородного", птенца "гнезда Петрова".

Выросшая за пределами России, графиня Прасковья говорит по-русски свободно. "Мы, Петровичи, дети Петра Петровича Шереметева, правнучки Сергея Дмитриевича, родились в Марокко, - рассказывает она. - Почему в Марокко... А вот так. Когда нашей бабушке пришлось оставить Москву в 1924 году, после того, как их выселили из дома на Воздвиженке, где они жили под охранной грамотой Ленина, она навсегда уехала в Париж. Из Франции мой отец, учившийся в школе агрокультуры, отправился на практику в Марокко, да так и остался в этом королевстве".

"Русских здесь было уже много, - продолжает Прасковья Петровна, - и из разных сословий. Все это были талантливые люди, по достоинству оцененные султанами. Они строили морские порты, маяки, железные дороги. Ходили в построенную русскими в Рабате церковь и молились за спасение России, в великое будущее которой мы верим. По праздникам ели борщ, который разливали священники, сидевшие во главе стола в садике при храме.

И, конечно, дети всегда ждали с нетерпением Рождества и Пасхи.

В нашем рабатском доме много занимались музыкой. У мамы, в девичестве Голенищевой-Кутузовой, был прекрасный голос. Папа играл на виолончели еще в Москве, где он учился в Гнесинском училище в одном классе со знаменитым Арамом Хачатуряном. Брат папы Николай Петрович был первой скрипкой в театре Вахтангова.

Вторую мировую войну встретили также в Рабате. В те годы отец был грустен. Затем, радуясь победам россиян, он передвигал флажки на карте.

И все же вокруг нас существовал другой мир. Мы жили во французской среде, окруженной арабской страной. Белые джалабы (халаты в виде длинных рубах), цветастые женские кафтаны вперемешку с нашими кокошниками и сарафанами. Были всегда в ладу с арабами, мусульманские праздники перемежались с христианскими. Арабские слуги начинали говорить по-русски, а мы - по- арабски..."

"Так жили мы, поддерживая частичку русского духа, хотя, конечно, уже стали наднациональными, людьми нескольких миров, - заключает рассказ графиня. - Есть чувство некоторого одиночества. Но что ж горевать... Наша жизнь продолжается в думах о России".

По удивительному стечению обстоятельств графиня Прасковья Петровна Шереметева вышла замуж за француза Патриса де Мазьера, из семьи известных в Африке архитекторов, 2 марта 1956 года - в день провозглашения независимости Марокко. В этом королевстве они вот уже 45 лет вместе шагают по жизни. Примечательно, что француз и русская не только родились и поженились в Рабате, но и очень много сделали для столицы Марокко.

Экскурсию по столице госпожа Прасковья начала со зданий, создавших облик сегодняшней столицы. При въезде в город с авеню Кеннеди, по левую сторону за крепостной стеной широко раскинулся ансамбль Королевского дворца. По правую - вперемешку с канарскими пальмами и фикусами уютно устроился большой комплекс из белых двух-трехэтажных зданий . правительственных учреждений. Все они изящно соединены между собой легкими арочными проходами, что позволяет быстро перейти из одного министерства в другое. Построил комплекс дед мужа графини Шереметевой Адриян Лафорг. Он - родной брат знаменитого французского поэта Жюля Лафорга.

Наличие в офисах внутренних двориков соответствует одному из принципов устройства арабского жилья, в котором все красиво и свободно. Кстати, таким же образом построили себе виллу Пат-рис и Прасковья, благодаря чему в доме много воздуха и пространства. Графиня, говоря с гордостью о Патрисе, замечает, что самое существенное в построй-

стр. 72

ке виллы, да и всего Рабата в исполнении де Мазьеров и Лафорга -строгие пропорции. Этот стиль они заимствовали у японцев и великого французского зодчего Ле Корбюзье.

Однако талантливее все же был Лафорг. Именно он создал в Рабате в начале 20- го века самые красивые здания. Сильнее всего поражают собор Св. Петра и железнодорожный вокзал, которые марокканцы называют шедеврами архитектуры. Католический белый храм высоко устремляется вверх. Венчает его небольшой купол с крестом. Рядом разместилось белое здание вокзала с марокканскими звездами, на которых начертаны изречения из Корана. Вокзал как бы врыт в землю и расположен примерно на 40-метровой глубине. Его не слышно и не видно. Рядом с вокзалом стоит величественное здание парламента с прямоугольными колоннами и почтамт с двумя фронтонами. Чуть в глубине города гармонично расположены многочисленные дома Патриса и его отца Сержа, который был женат на дочери Адрияна Лафорга, творца центральной части Рабата.

Не могла графиня не показать и новый деловой комплекс ее мужа Патриса. Он заметен еще издалека блеском сплошных синих окон и легким козырьком- крышей, как у пагоды.

Прасковья Петровна, выступая в качестве гида, говорит: "Да, удался союз Шереметевых с де Мазьерами. Что-то французы дали мне и Рабату за годы счастливой семейной жизни, что-то я им. Стремясь ввести меня в мир архитектуры, Патрис в первые дни нашего знакомства подарил мне книгу великого русского Василия Кандинского о духовности в искусстве. Это произвело на меня сильное впечатление".

Непросто начиналась наша совместная жизнь, вспоминает графиня. Мать Патриса, мадам Берта, была против брака с "какой-то русской", тем более что я - православная, а де Мазьеры и Лафорги - католики. Но Патрис пошел мне навстречу, и мы венчались в Русской православной церкви Воскресения Христова в Рабате. Патрис после объявления независимости Марокко в отличие от большинства французов не уехал из Рабата, а много работал. Вместе с ним росло и строилось суверенное королевство, которое нуждалось в таких классных специалистах, как мои супруг, его отец и дед.

Нашла свою стезю и я, когда выросли дочери Екатерина и Наталья. До недавнего времени в Рабате была очень популярна моя художественная галерея "Ателье". В ней выставлялись известные африканские и французские художники. В новом комплексе, сооружаемом Патрисом, я задумала открыть первую в стране детскую библиотеку.

Еще хочется сказать, заметила графиня, что и мой отец Петр Петрович, ныне покойный, и я мечтали вернуться на родину. В первые месяцы вынужденной эмиграции в 1924 году думали, что поворот истории в России будет недолог и мы вернемся в свои имения. Но пришлось работать в Африке. Так, в Фесе, королевской столице страны, еще дед Патриса построил знаменитый колледж, из которого вышли почти все министры Марокко. Работают теперь они в зданиях, сооруженных Патрисом. А ведь мы могли бы потрудиться с пользой у себя дома, в Москве и Санкт-Петербурге. Я и Патрис, чьи предки строили железную дорогу в Крыму, горячо любим Россию.

Русская классика в Рабате

Марокканскому Национальному театру имени Мохаммеда V в Рабате исполняется 40 лет, а его новому директору Джамалю Дхисси - ровно полвека. Именно с его приходом год назад заметно оживилась культурная жизнь в этой богатой берберо-арабскими традициями стране. Возможно, такому повороту событий в немалой степени способствовал взошедший два года назад на престол 38-летний король Мохаммед VI, внук Мохаммеда V. Из множества претендентов на директорское кресло главного театра Марокко молодой монарх выбрал выпускника ГИТИСа. Джамаль Дхисси, получив прекрасное высшее художественное образование в Москве, немало сделал для развития современного театрального искусства в королевстве "Вечерней зари", как поэтически называют Марокко. Именно Дхисси создал первый в стране институт высшего театрального искусства.

На вопрос, можно ли сказать, что марокканский театр начинается с ГИТИСа, крепко сложенный "мавр" Джамаль Дхисси ответил отрицательно. Правда, он отметил, что этот известнейший российский учебный центр внес немалую лепту в становление марокканского театра с помощью "метода действенного анализа великого Станиславского" и великолепного педагога Марии Осиповны Кнебель, в недавнем прошлом профессора ГИТИСа. Она и такие талантливые режиссеры, как Алексей Попов и Георгий Товстоногов, их школа, помогли воспитать целую плеяду ведущих актеров театра и кино в Марокко. "Первое, что я сделаю по приезде в Москву, - говорит Дхисси, - пойду на могилу моего любимого учителя

Марии Кнебель, положу цветы и прочитаю молитву из Корана за упокой ее души".

В Национальном и других театрах марокканские режиссеры охотно ставят русскую классику, отмечает Дхисси. В частности, в Рабате были поставлены "Три сестры" Чехова, с интересом встреченные марокканской публикой. Одна из шести ведущих трупп играла в этом году в Марракеше, марокканской туристической Мекке, "Ревизора" Гоголя. Успех был невероятный. Живой отклик получила и телевизионная программа "Русский театр", в которой много рассказывается о культурной жизни в России.

Как отметил Джамаль Дхисси, его очень волнует творчество Александра Пушкина. И до сих пор марокканский режиссер ищет исконные корни "арапа Петра Великого" Ибрагима Ганнибала, который, возможно, происходит из Магриба, северо-западной Африки, "страны мавров". "Ибрагим, - продолжает Дхисси, - имя и еврейское, и арабо-мусульманское, распространенное в Марокко. То же можно сказать и о Ганнибале. И я всегда с радостью говорю: "Пушкин -марокканец". Весь океан эмоций, чувств, страстей в стихах Пушкина - не европейский, а африканский, как омывающая Черный континент Атлантика. Пусть россияне не обижаются на мое утверждение".

"Я благодарю Бога за то, что он дал мне жизнь, - говорит Дхисси, - родителей - за воспитание, а ГИТИС - за мое творческое рождение. Бог сделал так, что я был в России, в Москве, жил среди приветливых людей многих и многих национальностей. И мы искренне желаем упрочения культурных связей с Россией".

Permanent link to this publication: